Подлинные и подражательные суфийские группы

Суфийские группы, как и все, что становится хорошо известным и вызывает широкий интерес, имеют своих имитаторов.

Редкие из этих подражаний являются злонамеренными подделками. Многие из них опираются на идею, которая лежит в основе таких внешне различных явлений, как подражательная магия и мода: «Если я выгляжу, как это, то могу стать этим».

Иногда эта концепция принимает форму такого непреднамеренного суждения: «Если буду думать о чем-то, то это случится».

Следует избегать магического мышления. Религиозное мышление требует, чтобы человек стал достойным своей цели, магическое мышление стремится создать или сотворить желаемый эффект.

Тому лет двадцать или более назад я столкнулся с живой иллюстрацией того, как далеко в своей абсурдности может зайти человеческий механизм самооправдания: лидеры обучающихся групп из Европы и Америки встретились со мной и обратились за советом, чему и как учить.

Пораженный сперва самим вопросом, я спросил, долго ли существуют их группы, и как им удается продолжать свою деятельность, если у них нет представления, как учить. Выяснилось, что они просуществовали в таком состоянии в течение 40 лет. – «За счет чего?» – спросил я вслух.

«Видите ли, нам стало известно, что источник учения находится на Востоке», – объясняли они, – «вот мы и прикинули, что если создадим здесь учебные центры, – истинные учителя услышат об этом, и мы привлечем их к нам. Фактически так было заявлено нашими собственными руководителями, и эта идея в то время показалась нам вполне логичной».

«Мы прикинули?!» Поначалу я решил, что эти слова – преднамеренная шутка. Но когда я стал смеяться, то увидел, что весьма огорчил этих искренних, но полностью заблудших людей.

Большинство людей склонны питать отвращение к жажде власти, но когда эта жажда проявляется бессознательно, она становится еще уродливее.

Эти люди пытались сотворить желаемое событие…

Вы, конечно, не посчитаете их неискренними, но как же еще их назвать? С одной стороны они говорили вполне откровенно и недвусмысленно, признав, что почти ничего не знают. В то же время они известили своих учеников, что ожидают послания от учителей Востока, а сами их ученики, многие из которых были высоко интеллигентными людьми, не увидели ничего странного в этой концепции.

Для любого маломальски здравомыслящего человека их теория может быть перефразирована следующим образом:

«Где-то на Востоке, незнамо где, существует община людей, которые владеют особым продвинутым знанием о человеке. Эти люди культивировали такое знание в течение целых эпох, у них есть школы и системы, через которые это знание передается. Будучи вовлеченными в продолжение этой деятельности на благо всего человечества, они передают свои учения способом, который только и необходим для реализации этих учений».

Но никому из этих добрых людей, как я понял, так и не пришло в голову, что если представить, будто, Восточные учителя, о которых они все время твердили, действительно существуют, они, несомненно, располагают собственными методами для проецирования своего учения при любых обстоятельствах туда, куда пожелают или где есть нужда или потребность в нем.

Я пережил нечто необычное, когда увидел выражение, которое эти страстные эзотеристы изобразили на своих лицах, когда я сказал:
«Ваши Восточные учителя, по всей видимости, чудной народ, если, обладая той мудростью, которую вы им приписываете, не способны передавать свои учения без вашей помощи».

Подобную этой я представил себе другую такую же нелепую гипотетическую ситуацию: добропорядочные жители небольшой деревушки Кент, с которой я жил по соседству, собираются вместе и решают, что им позарез нужны знания, ну скажем, по микроэлектронике. И вот они, потеют над имеющейся у них информацией, в надежде, что какой-нибудь технолог, воодушевленный их героизмом сжалится над ними…

До сих пор существуют сотни таких же групп, насчитывающих в своих рядах тысячи членов.

Но это только одна из форм подражательных групп. Намного более распространенными, однако, являются группы, которые черпают силы из более знакомого, хотя и менее внятного источника, чем просто отсутствие здравого смысла. Их считают суфийскими, но их динамика, то, что объединяет их, основано на другом, весьма примечательном факторе.

Этот фактор можно определить, как неосознанный договор тех, кто желает находиться в социальной группе, с одной стороны, с теми, кто чаще всего неосознанно, желает проявлять лидерство, с другой.

Феномен этот сегодня хорошо известен и документирован экспертами в таких областях, как антропология, социология и психология. Но он все еще недостаточно понят широкими массами людей. И причину не надо долго искать. Когда какое-то количество людей объединяется во имя общей цели, они исходят из аксиомы, что эта номинальная цель и есть основной фактор, объединяющий и сохраняющий их как группу.

Реальность же состоит в совершенно обратном. Если бы у них не было желания сбиться в кучу, никто из них и не подумал бы о формировании группы. С другой стороны, если бы у них не было их предполагаемой цели, они нашли бы другую цель, чтобы объединиться. И все это очень просто.

Одна из причин того, что захватывающее и важное знание, подтвержденное огромным количеством социологических исследований на Западе, с таким трудом проникает в сознание обычного человека, состоит в следующем. Люди дорожат своими группами. Они также искренне заинтересованы в провозглашенных целях группы. Все, кто, как им кажется, смеется над ними или угрожает существованию их группы, всего лишь ставя под вопрос некоторые их убеждения, становятся их врагами.

Таким образом, с психологической точки зрения, в поведении группы наблюдается фактор, с далеко идущими последствиями, как для группы в целом, так и для ее отдельных участников, и этот фактор наиболее заметно в том, что людям мучительно трудно расстаться со своей группой, даже когда их участие в ней нежелательно.

И еще одна дополнительная сложность: многие группы часто представляют собой ценные объединения, выполняющие важную и полезную работу. В силу этого у людей возникает подсознательная убежденность, что та или иная группа не может не быть благотворной и полезной. Это чувство подкрепляется духом товарищества, сопровождающего деятельность группы: люди извлекают еще и эмоциональное удовлетворение из своего членства.

Эти группы, однако, что бы ни воображали их члены, не являются суфийскими. Если кто-то со стороны скажет им: «Ваша группа – это не более чем общественное явление», – ему ответят: «Вам не понять все, что она значит для всех нас. Вы просто не в состоянии почувствовать то, что чувствуем мы».

Когда такое случается, группа вырабатывает в себе мощный инстинкт самосохранения, но, разумеется, такую группу нельзя назвать духовной, какой бы она ни казалась ее участникам. Здесь налицо работа воображения, маскирующаяся под нечто иное.

Кто-то может спросить, как у меня часто спрашивали, а что в этом плохого. Один человек сформулировал это так:

«Согласен, что поведение групп диктуется инстинктом. Но это же не более чем форма, содержание-то совсем в другом. Людям необходим этот инстинкт, иначе они бы никогда не объединялись. Мы должны быть благодарны тому, что такая тенденция (к объединению) существует. Например, люди могут объединиться для оказания медицинской помощи пострадавшим, и эта их деятельность принесет много добра. Могли бы они осуществлять эту благотворительную деятельность, если бы не их влечение к согласованным понятиям, действиям и планированию?»

Такое утверждение, хотя и красноречиво, и, на первый взгляд, разумно, на самом деле основано на путанице в мышлении и недостатке информации. Приводя аргумент, не имеющий к вопросу о высшем сознании, рассуждающий подобным образом весьма нуждается в исправлении своего низшего или обычного сознания. Дело в том, что я говорю о суфийских обучающих группах, а не о бригадах скорой помощи.

Есть огромное количество несуфийских мероприятий, которые могут осуществляться группами, использующими и основанными на естественной склонности к объединению. Само по себе это достойно поощрения.

Путаница возникает, когда люди исходят из предпосылки, что существует только один вид групп, и что они являются наилучшим орудием для любой деятельности. Суфийские группы представляют собой крайне специализированные предприятия, которые не могут быть организованы дилетантами-любителями.

В запутанном мышлении, о котором упоминалось, существует, конечно, своя логика. Наша старая подруга логика говорила устами того человека: «Я признаю, что совершаю это благодаря привычке и инстинкту. Но взгляни, сколько добра я совершаю в результате и, кроме того, другого пути нет!»

Вариант этого заблуждения иногда выражается следующим заявлением: «Если бы Богу было угодно, чтобы мы летали, он дал бы нам крылья».

Кроме того, ни один суфий не скажет, что должны существовать группы, совершенно свободные от естественных человеческих склонностей, или которые должны абсолютно отличаться от знакомых нам человеческих групп. То, что он скажет, однако, так это что ни одна суфийская группа не сможет функционировать с пользой до тех пор, пока групповое сознание в ней не будет сведено до минимума. Для того чтобы это случилось, для того, чтобы суфийская группа могла появиться, участники группы должны, прежде всего, знать, что надо знать, как свести к минимуму принудительный элемент, который свойственен стремлению людей группироваться.

Поэтому истинная группа, в суфийском смысле этого слова, есть такая, которая содержит в себе менее всего «групповщины». Подражательные суфийские группы являются не более чем группировками.

Признаком хорошего тона было бы провести такой эксперимент: почувствуют ли себя свободно и не скованно в группе люди совершенно посторонние, не интересующиеся ничем эзотерическим. Если им будет не по себе, то это не суфийская группа.

Более того, суфийская группа не есть что-то постоянное. Она может быть распущена, перегруппирована, приостановлена на месяц или на годы, для того чтобы избежать нежелательных специфических черт, которые в ней укоренились.

Другое качество подлинной суфийской группы состоит в том, что ее участники отбираются и гармонизируются для того, чтобы извлечь максимум преимуществ от группового обучения. Чтобы достичь этого, нужна не трогательная вера в восточных мастеров, которых можно завлечь, но очень специализированное суфийское знание гармонизации.

Суфийские обучающие группы – это не центры по вербовке последователей. Они не являются собранием людей, откликнувшихся на объявление в газете, или сформировавшихся в группу после того, как прочли некую книгу или услышали лекцию, или в результате того, что кто-то симпатизирует кому-то, или потому что интересуются суфийским путем, так же, как и в результате того, что они, то есть участники, просто искали компанию, к которой могли бы присоединиться.

Такого рода несуфийские группы могут быть узнаны даже совершенно случайными наблюдателями из-за личных конфликтов между членами группы, которые всегда свойственны таким объединениям.

Участники же суфийской группы – это те, кому было предписано присоединиться к группе кем-то, кто знает, что такое суфийская группа. И этот кто-то может быть только суфием. А суфий – это тот, кто завершил процесс своего обучения и является конечным результатом этого процесса, во всяком случае, не тем, кто все еще учится. Искатели это еще не суфии.

Какая угодно иная группа, члены которой воображают, будто занимаются суфийским изучением, имеет такие же шансы изучить суфийское знание, как и любое собрание людей, пытающихся овладеть какой-нибудь наукой, в то время как им недостает основного: руководства специалиста в данной области, подобно моим соседям по Кенту, которые пытались разобраться в электронике.

С этих позиций становится совершенно очевидным, что суфийская группа является весьма специализированным предприятием, чем-то весьма отличным от случайного или созданного наугад объединения людей, которые просто разделяют убеждения друг друга или имеют общие цели.

По одной этой причине ни одна из групп не может быть названа суфийской, если она не создана суфием. Здесь нужно отметить, что суфии не утверждают, будто их группы каким-то образом стоят выше всех остальных разновидностей человеческих объединений. Они просто говорят, что суфийские группы весьма отличаются от них.

Если речь идет о принадлежности к группе, вы сможете стать суфием только присоединившись к суфийской группе, и это вовсе не означает, что любой суфий ставит перед собой цель обращать людей в суфиев. Но суфий обязан установить четкую границу между группами суфийской ориентации и другими видами групп, какими бы привлекательными или целеустремленными эти последние ни казались.

Существует и другая достаточно распространенная, хотя и непреднамеренная выдумка, к которой прибегают будущие «искатели». Как только им сообщают, что суфийская группа должна возглавляться суфием, они задним числом переименовывают себя в «подготовительную» группу или навешивают другой какой-нибудь подобный ярлык. Название может измениться, но реальность остается прежней. Возможно у вас, добрые намерения, возможно, вы хотите сообщить людям о суфизме, мало разбираясь в этом сами, попутно предполагая, что от лекций и собраний вреда не будет и прочее. Но эта деятельность полна ловушек и нежелательных побочных эффектов, намного более многочисленных, чем кажущиеся вам преимущества. Мудрость не происходит от невежества, и дело даже не только в этом. Невежество и самообман сами по себе могут принести вред. Наиболее безобидное, что может случиться, это то, что подражательная группа станет размножаться, увеличивая свой состав, ибо ничего нельзя сделать, чтобы предотвратить этот процесс.

Есть простое испытание, которому могут себя подвергнуть те, кто желают выучиться тому, чему можно выучиться суфийским путем. Это такое же испытание, с помощью которого здравомыслящий человек способен определить свою готовность к изучению любого предмета: готов ли он учиться тому, чему можно научиться на избранном поприще тем способом, в той компании, с теми материалами, в те сроки и используя те методы, которые соответствуют требованиям времени, места и индивидуальной ситуации учеников и самого обучения. Или же он (она) настаивают на том, что они должны учиться тем способом, которые им самим кажется верными.

Суфийская фраза: «Увеличьте свою необходимость», – говорит, заметьте, не о желании, а о необходимости. Большинство людей поворачиваются к суфийскому учению не той стороной, которой следует. Может быть, они что-то и ищут, но отнюдь не то, что могут дать суфии.

Существует еще один причудливый элемент, способный проникнуть в обучающиеся группы, вид заболевания, происходящего не от суфийского мировоззрения или учения, но от «мирского вируса». Это заболевание проявляется в том, что человек вбивает себе в голову, будто суфийские идеи необходимо распространять, и создает группу, не имея для этого нужной квалификации. Этого человека легко опознать, опираясь на здравый смысл. Он начинает с того, что противится здравому смыслу, конечно, к всеобщему сожалению.
Например, он может взять наши книги, доступные в публикациях, и предложить их людям для изучения. Следующим его шагом будет то, что он не примет рациональной интерпретации идей, содержащихся в наших текстах, но будет настаивать или намекать на то, что эти материалы обладают каким-то «другим, скрытым и особым значением».

Это может быть выражено так: «Все, что здесь написано, не должно пониматься буквально». Или он может сказать: «Это только испытание». Таких людей очень привлекает идея испытаний». Но суфийские испытания никогда не проводятся в той форме, которая позволила бы ученику их заметить, и уж тем более, если ученик находится в «подготовительной группе».

Всякий, кто пытается учить других, говоря при этом, что не понимает смысла написанного, или утверждает, что наши опубликованные материалы содержат какой-то особый смысл, отличный от их очевидного, в лучшем случае сам себя обманывает.

Другое весьма распространенное утверждение или подоплека, различимая в словах подобных бесполезных наставников, звучит так: «Мы не понимаем, но если мы будем настойчивы, понимание придет к нам».

С такого рода субъектом особенно тяжело иметь дело, потому что он или она страдает тайным желанием доминировать. Эта болезнь скрыта, как от того, кто ею болеет, так и от остальных участников группы, под покровами «жадности» и самообмана. Только восстановление истинного смирения может излечить от нее. Это, в свою очередь, может произойти, если такой человек раскается в желании доминировать. Но требовать этого от того, кто уже вошел во вкус своего пристрастия, значит требовать практически невозможного.

Люди часто говорят: «Этот человек так предан цели, взамен ничего не получает от других, возможно ли, чтобы он заблуждался или стремился к личной власти». Подобный вопрос игнорирует тот факт, что есть и другие вещи, которые могут корыстно извлекаться из ситуации помимо, скажем, денег или очевидной власти.

Как правило, наблюдатель способен опознать такого заблуждающегося, хотя и высоко ценимого другими, руководителя, по следующему признаку: такой руководитель создает у других впечатление, что он действует согласно каким-то инструкциям, которые получает от некоего Учителя, живого или мертвого.

В жизни же подобных людей наблюдается весьма знакомая модель. Как правило, то есть чаще, чем нет, у этих людей есть огромные проблемы личного и социального характера, их сопровождают неудачи, которые приписываются «неким испытаниям» или «личному кресту», который «он взял на себя». Однако с ним происходит всего лишь то, что данный индивидуум усматривает в событиях совсем не те причины, которые их создают, и эта жизненная модель иногда преследует его в течение многих лет.

К счастью, иногда, эта ситуация поддается изменению. Но это изменение частично зависит от того, сумеет ли подобный руководитель группы признать, что ему необходимо самому учиться, прежде чем он сможет руководить другими. Существует большой пробел в знаниях этого человека. Пока этот пробел не будет заполнен, никакой прогресс не возможен.

Однако перестраиваться должны не только руководители групп. Большая доля «вины» за сложившуюся ситуацию лежит также и на остальных участниках группы. Их желание участвовать в чем-то важном, особом или многообещающем, тот факт, что они дали ход слишком сильному чувству собственной зависимости – все это привело к тому, что они усыпили в себе здравый смысл, который необходим суфиям для достижения какого-то прогресса.

Мне неоднократно попадались люди, которые говорили: «Я только потому цепляюсь за эту группу, что на самом деле хочу учиться, а не вижу для себя другой возможности».

Тому, кто так говорит, все это кажется весьма правомерным. Но как он объяснит тот факт, что существуют тысячи, возможно миллионы людей, которые хотят учиться не меньше, чем он, но не ввязались в подобные неадекватные сборища?

Этот феномен отнюдь не ограничен группами предположительно суфийского толка. На самом деле, таких псевдогрупп среди тех, кто интересуется суфийским учением гораздо меньше, чем среди других эзотерических группировок. И, как подтвердит любой социолог, подобные объединения будут продолжать формироваться почти повсеместно просто потому, что они используют такие психологические потребности, как зависимость и желание чудес, присутствующие в каждом человеке. Суфии стараются уменьшить влияние этих характерных черт (на человеческую личность). Эзотеристы же питаются ими. Люди находятся в поисках чудесного, желают «удивляться», ищут чего-то значительного, ждут откровений – в суфийской работе это неприемлемо.

Какие еще причины, помимо некоторых естественных человеческих склонностей, создают описанные выше проблемы, что становятся камнем преткновения для людей, во всем остальном часто проявляющих себя как вполне разумные индивидуумы? Здесь будет интересно отметить, что существует только одна причина. Мы обнаружили ее присутствие везде, где встречались с отклонениями, которые я описал выше. И эта причина состоит попросту в том, что оказывается люди, о которых здесь говорится, не в состоянии придерживаться одного курса обучения.

Они сгребают в кучу все виды эзотерических, религиозных и подобных фрагментов из разных источников и пытаются их увязать или, во всяком случае, включить их в свое мышление. Иными словами, они пытаются делать обратное тому, чего требует любая последовательная система обучения.

Суфийское учение не отличается от какой-нибудь другой целенаправленной и принятой системы обучения в любой области. Оно требует от ученика пройти серию тщательно выверенных, последовательных стадий развития, не вовлекая в этот процесс воображение, предположения, материалы из других источников или концепции, принадлежавшие другим эпохам, местам и людям. Иными словами, это система является завершенной, куда бы она ни проецировалась.

Такой подход не имеет в виду тех, кто воображают себя желающими учиться и прогрессировать, хотя, на самом деле, если они чего и желают, так это вариться в собственном соку. Они достаточно эффективно отрезали себя от всякого реального учения или изучения.

ОСНОВА СУФИЙСКОЙ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ

Суфийское знание – это знание того, что находится за пределами обычного человеческого восприятия, но постигается оно через тот самый мир, качества которого так часто препятствуют высшему восприятию. Это, можно сказать, краткое изложение теории и практики суфиев. С этой точки зрения можно воссоздать некоторую логику подхода к знанию. Я говорю «воссоздать» потому, конечно, что с суфийской точки зрения не нужны никакие аргументы, никакие рациональные объяснения, никакая общая теория того, как и почему человек из точки А попадает в точку Б – ведь суфий знает и А и Б. Рациональные объяснения существуют для пользы тех, кто желает приблизиться к пути, но нуждается в теории, в рамках которой можно было бы это сделать. Здесь уместно отметить, что отнюдь не все люди требуют такой теории, хотя большинство ее требует, остальные же поймут, к кому это обращено.

АКТИВНОЕ ВНИМАНИЕ

Но даже тому последовательному, линейно мыслящему человеку, для которого мы фактически работаем, нужно совершить своим активным вниманием прыжок, чтобы постичь то, что лежит вне досягаемости одного лишь последовательного мышления. Его образованию необходим новый виток, когда он будет готов к этому. Этот момент наступает на стадии, указанной, между прочим, в следующем диалоге:

Претендент в искатели спросил суфия: «Сколько времени мне понадобится, чтобы прийти к истинному пониманию?»

Суфий ответил: «Столько, сколько тебе потребуется, чтобы добраться до той стадии, когда ты не будешь спрашивать, сколько времени тебе понадобится».

Это не головоломка. Суфий, – надеюсь, вы понимаете, – просто говорит в запоминающейся форме, что если ваше внимание направлено на одно, вы не можете сконцентрироваться на другом.

Обучение, в понимании суфиев, требует, чтобы внимание было направлено не на то, «сколько времени мне понадобится», а на нечто иное.

Подобные идеи отнюдь не новы для Запада. Но их склонны применять только в отношении таких вещей, как сосредоточенная молитва, выполнение своих социальных обязанностей или усиление эмоционального напряжения. Традицию же высшего восприятия, развиваемого с помощью специальной техники, не связанной с моральными и религиозными системами, (какими бы ценными они ни были), обнаружить очень трудно.

  Начало раздела