Ходжа Бахауддин Накшбанд

Пиала
Человек, посетивший нас и не получивший того, в чем он действительно нуждался, на самом деле, нас не посещал. Более того, он никогда не будет достаточно наполнен. От желающих говорить, нам нечего услышать. Желающим только слушать, нам нечего сказать.
Тому, кто принимает то, что он получил, и не воображает, что не получил ничего, будет дано гораздо больше. Те, кто желает иного, чем то, что предлагается здесь, не смогут получить нигде ничего.

 

Наш друг Ас-Салам рассказывает:

♥  ♥  ♥  ♥  ♥

Дервишей Накшбанди, как правило, невозможно узнать в толпе. Они не носят особой одежды, ведут обычный образ жизни, имеют профессию, семью и внешне ничем не выделяются. Последователем Накшбанди может оказаться человек любого рода занятия и положения в обществе - профессор, шофер, бизнесмен, крестьянин, юрист, актер, доктор или домохозяйка. Собираясь вместе, Накшбанди не музицируют, не участвуют в экстатических танцах, громких радениях и других действиях, оказывающих драматический эффект на наблюдателя. Их можно назвать «орденом молчащих дервишей».

Тем не менее, на сегодняшний день последователи Накшбанди составляют одно из самых многочисленных в мире суфийских сообществ. Дервишей этого ордена можно встретить в Средней и Центральной Азии, Индии, Восточном Китае, на Ближнем Востоке, в Турции, на Балканах и в других частях Европы, а также в России, Латинской и Северной Америке.

Что же послужило такому широкому принятию пути Накшбанди?

Возможно, это их концепция быть «в мире, но не от мира» - путь мистического преображения, осуществляемый не в скиту или ашраме, а в самой гуще повседневной жизни, социальных и других обязанностей. В свое время эту идею выразил сам Бахауддин Накшбанд известным афоризмом «дил ба Ер, даст ба кор» - «пусть сердце пребудет с Богом (Возлюбленным), а руки - в работе».

Возможно, это практическая мудрость и гибкость Учителей Накшбанди, которые находят верный метод обучения в любом обществе и культуре, не привязываясь ни к чему и ничего не отвергая. Примером такого отношения служит одна известная история о Бахауддине:

Рассказывают, что однажды ученики решили привести в собрание Ходжи Бахауддина музыкантов – исполнителей на свирели, бубне и флейте нэй. Несмотря на то, что на радениях у Аль-Шаха практиковался только тихий зикр, Учитель не воспротивился. В конце же он сказал: «Мы не делаем этого, но и не отрицаем этого».

Бахауддин предостерегал от того, чтобы принимать какой-либо метод или правило за нечто действующее всегда, для всех и при любых обстоятельствах: «Когда люди говорят: "Плачь", они не имеют в виду: "Плачь все время". Когда они говорят: "Не плачь", это не значит, что нужно веселиться без остановки».

Сам Ходжа вел очень скромную жизнь и часто постился, но когда к нему приходил гость, он нарушал свой пост, чтобы достойно принять его. Однажды один из его учеников отказался разделить трапезу с гостем, сославшись на пост. Ходжа сказал:«Этот человек далек от Бога, иначе бы он увидел Бога в госте и исполнил долг гостеприимства».

Использование преимуществ, создаваемых для обучения работой группы - важная отличительная особенность Накшбанди. Бахауддин говорил: «Мы придерживаемся традиции совместных бесед и собраний - сухбат. Уединение ведет к гордыне, а гордыня таит в себе большую опасность. Правильный путь заключается в групповой работе».

Работу с группами учеников Накшбанд выстраивал на совсем иных принципах, нежели те, на которых действуют привычные нам социальные образования:

Hекий правитель однажды пришел к Бахаyддину Накшбанду, "Мастеру Узора" и сел, наблюдая за собранием его учеников. После, когда они сели ужинать, правитель сказал:
- О Учитель Вечности! Я заметил, что во время занятий ваши ученики сидят полукруглыми рядами, так же как и мои придворные. Есть ли в этом какой-то знак?
Бахаyддин отвечал:
- О Повелитель Мира! Сообщите мне, как сидят ваши придворные, и я смогу рассказать, в таком ли порядке сидят искатели.
- В первом круге сидят те, к которым я чувствую особое расположение, поэтому они ближе всех. Дальше сидят важные и могущественные люди страны и послы. В самом конце сидят меньшие мира сего.
- В таком случае, - сказал Бахаyддин, - мы делим людей по разным признакам. Те, что сидят ближе ко мне, глухи, так они могут слышать. Средняя группа состоит из невежественных, так что они могут сосредоточиться на Учении. Дальше всех сидят Просветленные, для которых близость такого рода не важна.

О целях сухбата Бахауддин Накшбанд также сказал:

«Когда к вам приходит человек, помните, что в его поведении и речи смешалось многое. Он не просто пришел приобрести что-то или избавиться от чего-то, в чем-то убедить вас, в поисках удобства для себя или ради вашего удобства, с тем, чтобы понять что-либо самому или втолковать что-то вам. Он почти всегда придет за всем этим, и еще за многим другим.
Подобно тому, как открываются чешуйки луковицы, так и он обнажит перед вами свои глубинные пласты один за другим. В конце концов, по тому, что он говорит, вы обнаружите, как он внутренне воспринимает вас. Когда это время настанет, вам будет абсолютно безразлично видимое содержание и значение его речи или поступков, потому что вы сможете воспринимать реальность, которая стоит за всем этим.
Хорошенько запомните: человек, совершая все это, даже и не подозревает, что говорит на «языке сердца» (прямого общения). Он скорее вообразит, будто его поведение вызвано соображениями иного толка. Суфии читают умы, которые не в силах прочесть себя сами. Кроме того, суфий знает, насколько силен человек в реальном понимании, - независимо от того, что ему самому кажется - и чего он способен достичь.
Это и есть главная цель сухбата».

Бахауддину также принадлежит высказывание:
«Некоторые из участвующих в нашем сухбате таковы, что в их душе есть семена любви, однако из-за сорняков они не могут прорасти, нужно очистить их. В душах других нет даже семян любви, необходимо заронить их».

О том, какого рода сорняки в душах учеников мешают их развитию, свидетельствует такая история:

Бахаyддин сидел в окружении своих учеников, когда в зал собраний вошла группа его последователей. Аль-Шах просил каждого из них сказать, зачем он пришел сюда.
Первый сказал: «Вы самый великий человек на свете».
«Я дал ему лекарства, когда он был болен, и после этого он считает меня самым великим человеком на свете», - пояснил Бахауддин.
Второй сказал: «После того, как вы позволили мне посетить вас, я зажил духовной жизнью».
«Он мучился, не знал, что делать, и никто не хотел его выслушать. Я поговорил с ним, и последовавшие за этим ясность и спокойствие он называет духовной жизнью», - пояснил Аль-Шах.
Третий сказал: «Вы понимаете меня, и все, о чем я прошу, это дозволить мне присутствовать при ваших беседах, на благо моей души».
«Этому человеку нужно внимание, и он хочет, чтобы его замечали, пусть даже критикуя, - пояснил Учитель. - Это он называет "благом для его души"».
Четвертый сказал: «Я ходил от одного шейха к другому, выполняя все то, чему они учили. Но лишь когда вы дали мне вазифа (обязательные упражения), я реально почувствовал озарение в контакте с вами».
«Упражнение, которое я дал этому человеку, - пояснил Aль-Шах, - было придумано тут же и не имело никакого отношения к его "духовной жизни". Я должен был показать иллюзорность его представления о духовности, прежде чем стало возможным затронуть ту сторону этого человека, которая является действительно духовной, а не чувственной».

Особый подход Бахауддина к вопросу упражнений также выражен в его высказывании:

«В отношении любых упражнений существует три стадии.
На первой упражнения запрещены: ученик к ним не готов, и они могли бы нанести ему вред. Именно в это время ученик обычно жаждет упражнений более всего.
На второй стадии время, место и собратья по обучению способствуют тому, чтобы упражнения возымели действие. Тогда даются определенные указания.
На третьей стадии упражнения уже произвели свою работу, и необходимость в них отпала.
Ни один Мастер не выполняет особых упражнений для продвижения по Пути, ибо все Мастера прошли третью стадию».

Часть работы Мастера Узора - в указании на правильное время для применения того или иного фактора. Бахауддин говорил:
«Необходимо изучать и хорошо знать жизнь, дела и высказывания мудрых, поскольку все эти вещи начнут работать, когда для них возникнет благоприятная возможность.
Можно сравнить это с тем, как человек берет гранат и хранит его до тех пор, пока его желудок не будет в состоянии усвоить гранат. Если человек съест гранат, когда с его желудком что-то не в порядке, это ухудшит его состояние.
Одно из проявлений болезни человека - желание съесть гранат немедленно. Сделай он так, и его ждут серьезные неприятности».

Сравнение знания с усваиванием пищи совершенно не случайно. Как сказал Аль-Шах:
«Есть пища, которая отличается от обычной. Я говорю о пище впечатлений (Накш-ха), непрерывно проникающей в сознание человека. Только избранные знают, какими являются эти впечатления, и могут управлять ими. Такого рода знание является одной из суфийских тайн. Мастер готовит пищу, которая является особым питанием, доступным для искателя, и это способствует его развитию».

О сути питания, получаемого искателем в присутствии Мастера, как и о некоторых ошибочных представлениях в отношении данного питания повествует следующая история:

Учитель Бахаyддин сидел однажды, после ужина, в окружении вновь прибывших соискателей. И вот когда, наконец, настала тишина, Мастер разрешил задавать вопросы.
- Что вызывает наибольшие трудности в обучении Пути? - cпросили его.
- Люди руководствуются поверхностными вещами. Их привлекают проповеди, рассказы, слухи, - то, что будоражит их, как пчел привлекает запах цветка.
- Но как иначе пчеле найти цветок, если не по запаху? И как человеку познать истину, как не по рассказам о ней?
Мастер отвечал:
- Человек приближается к мудрости, полагаясь на слухи, рассказы, проповеди, книги, чувства. Однако, приблизившись, он начинает требовать больше и больше того же самого: но не того, что может дать мудрость.
Пчелы находят цветок по запаху, но, найдя его, они не требуют больше и больше запаха, они припадают к нектару, который должны собирать. Нектар подобен реальной мудрости, все рассказы и представления о которой, - это еe запах. Так вот, среди людей очень мало «настоящих пчел». Тогда как все пчeлы являются пчeлами в том смысле, что они способны собирать нектар, не все люди - люди, в смысле исполнения и восприятия того, для чего они были созданы.
Затем Мастер сказал:
- Пусть те, кто пришел сюда, в Каср-и-Арифaн, из-за того, что что-то прочли, встанут.
Многие встали.
- Теперь пусть поднимутся те, кто пришел сюда, потому что что-то слышал о нас.
Встало еще несколько человек.
- Те, кто все еще сидят, - продолжал Аль-Шах, - почувствовали наше присутствие и нашу особенность каким-то особенным, неуловимым образом.
Среди тех, кто стоит, старых и молодых, много тех, кому необходимо, чтобы их чувства волновали их вновь и вновь, те, кто жаждут развлечения или, наоборот, покоя. Дабы получить пользу от того, что есть у нас, они должны вначале ощутить потребность в знаниях, а не в развлечениях.
Затем он сказал:
- Здесь есть также те, кого привлекает к учителю его слава и доброе имя, и они приезжают издалека, чтобы навестить его, а после того, как он умрет, будут приезжать навестить его могилу - из тех же побуждений. Пока их стремления не будут переплавлены, как в алхимической реторте, они не отыщут Истины.
И наконец, здесь наверняка есть те, кто приехал к учителю не из-за его славы, но потому, что они ощущают истинную природу учителя. Когда-нибудь все овладеют этим даром. В этом - смысл Работы, которую необходимо проделать перед тем, как человек сможет учиться. До тех пор, пока он не понял это, он всего лишь искатель - дервиш, но не суфий. Дервиш алчет, суфий - воспринимает.

Те из учеников, которые были готовы к опыту прямого, непосредственного восприятия Истины, получали этот дар от Аль-Шаха. Зять и первый преемник Бахауддина, Алауддин Аттар, рассказывал, как через некоторое время после начала обучения, он разговаривал с одним дервишем о сердце:
«Я сказал, что не знаю истинной природы сердца. Этот человек ответил, что, по его мнению, сердце (калб), похоже на трехдневную луну. Я поведал об этом разговоре Бахауддину. Услышав это, он легонько наступил мне на ногу. Меня вдруг переполнило блаженство, и я почувствовал соединение с Истиной. Когда я вышел из этого состояния, он сказал: «Вот что такое сердце, а не слова, сказанные дервишем. Как может кто-то говорить о сердце, пока не прошел через подлинное переживание пребывания в нем?»»

Некоторое пояснение действий Бахауддина также содержится в его словах:
«На некоторых учеников можно воздействовать, вызывая в них мистическое переживание Реальности (джазаба), на других – налагая на них ограничения. Учитель - как опытный целитель, назначающий соответствующее лечение каждому ученику в зависимости от готовности его души. Так Создатель в своей совершенной мудрости обращается со своими твореньями: одного - держит в бедности и тяготах, другого - содержит в богатстве и на вершине власти».

Вход в ханаку
Вход в ханаку, когда-то - место проживания дервишей Накшбанди, рядом с мавзолеем Бахауддина в Каср-и-Арифин
♥  ♥  ♥  ♥  ♥

...В заключение - небольшой Йад Дашт – в деталях восстановленный личный опыт, пережитый рядом с дахмой Аль-Шаха в его родном селении Каср-и-Арифин, где он был похоронен в 1389 г. С самого начала этого посещения удивительным было то, что я чувствовала себя там не созерцательно-отрешенно, как обычно в местах упокоения святых, но как-то неожиданно радостно, даже празднично. Это место определенно было живым, излучало жизнь.

Знак присутствия святого
Мазар Бахауддина Накшбанда

В тени деревьев от сорокаградусной жары отдыхали паломники, вокруг пруда играли дети, стайками проносились белые голуби, иногда усаживаясь на флагшток треугольного туга - знака святого мазара – и обозревая нас с высоты...

Знак присутствия святого

Присаживаюсь на скамейку, восьмиугольником окружающую столетнее дерево рядом с дахмой из белого мрамора с прекрасными резными узорами. Собираясь достать четки-тасби и обратиться к Аль-Шаху, думаю о той радости, которая заполняет все вокруг, и слышу внутри слова, обращенные ко мне: «Твое предназначение - дарить радость. Не пытайся быть не тем, кем тебя задумал Создатель. Не тщись делать то, что другие полагают «правильным», делай то, для чего создана ты. Здесь царит радость, потому что Я люблю жизнь, люблю детский смех, возню, не люблю постных лиц».
А затем:
«Чего ты хочешь? Любое твое желание может быть исполнено». Я теряюсь от неожиданности: как, вообще любое?? «Любое». И тут же, как волна, поднимается, не давая даже голову поднять случайным мыслям, одна-единственная мысль и желание: «Хочу чувствовать близость к Тебе так же, как сейчас. Хочу пребывать в ней всегда».

Ну что же, мне кажется, Аль-Шах исполнил мое желание.

 

Дахма Бахауддина
Узбекские паломники у дахмы Бахауддина

«Если у искателя в душе есть притяжение к нам, будь он далеко или близко, днeм и ночью, через его тягу к нам мы чувствуем его, и из родника нашего покровительства его постигнет благодать».
Ходжа Бахауддин Накшбанд Аль-Шах

 

  Начало раздела