Восточные идеи в западном контексте

...На Востоке мы привыкли к культам и обычно мало их замечаем. Люди на Западе, которые обращаются к легко-внушаемым и истерическим последователям, имеются и на Востоке, но их клиенты большей частью ограничены определенными типами в каждой общине, независимо от того, к какой культуре они принадлежат. Мы научились жить с подобными гуру, как вы на Западе живете с истерической рекламой и различными видами сумасшествия. Люди в основном не принимают их всерьез.

Но одно это заявление, когда его делаешь на Западе, все еще часто бывает встречаемо с удивлением и досадой. Более того, наши собственные усилия предложить так называемые “восточные” идеи в терминах западной культуры и занятий, по край мере частично, подобным же образом встречают большое удивление. И все же у меня нет сомнения, и нет сомнений у многих других людей, работающих в этой области, что именно это последний метод подхода и изучения, имеет величайшее реальное влияние и будет иметь наиболее устойчивые последствия. Замешательство, без сомнения, вызвано тем фактом, что множество людей на Западе все еще смотрят на пестрые и издающие шум вещи как на наиболее важные для их времени, их культуры и их будущего. Опыт противоположного не всегда учит таких людей.

Поскольку на Востоке мы на протяжении веков были открыты и терпимы к переменному числу духовных учителей, весь институт духовного наставничества смог у нас устояться. Люди даже развили в себе ощущение реальных функций, осуществляемых предполагаемыми духовным сообществом или учителем, и выработали иммунитет против худших возможных крайностей шарлатанов.

По мере того как Запад продолжает развиваться и привлекать материалы из учебных центров и всякого рода индивидуумов, занятых эзотерическими проблемами, значительно превосходя старые пределы эксцентричности, мы можем ожидать здесь похожее развитие.

“Пройди мимо имен и смотри на качества (говорит Руми),
Так чтобы качества могли указать дорогу к Сущности.
Различие между людьми появилось из-за имен,
Когда достигнут внутренний смысл (ма’ана), наступает покой.”

“Имена”, внешние определения, включая ярлыки, существуют для того, чтобы дать возможность перейти от них к реальности, к сущности. Как только “имена”, или различные внешние формы, становятся предметом сравнения, начинаеются разногласия. Поэтому Ибн Араби говорит, что учитель должен постоянно напоминать ученикам, что его путь – это единственный путь. Поскольку мы с вами не являемся, к примеру, сравнительными топографами, люди, которые хотят попасть, скажем, из пункта А в пункт Б, могут начать случайные поиски различных путей, а также изучение вопроса, есть ли вообще пути. Должно произойти следующее: кто-то должен утверждать, что он знает дорогу и что другие принимают это. Это приведет к учебной ситуации. Руми делает эту ситуацию яснее, говоря: “Стань несведущим и будь доверчивым, чтобы быть избавленным от твоей неосведомленности.”

Изучение суфизма – не состоит в установлении постоянной и не меняющейся формы занятий этим делом, но это дело существования людей, которые сумеют сохранять внешнюю гибкость, основанную на знании того, чем является суфизм, знание, которое является внутренним опытом. Как говорит поговорка, обязанность суфийского учителя иметь то, в чем учащийся нуждается, ни больше и не меньше. Кроме того, я вполне уверен, что по мере роста среди публики способности общей оценки – через опыт и особенно благодаря открытости воздействию возможно большого числа реальных и самозаблуждающихся суфиев, включая шарлатанов, – реальная польза во всем этом будет состоять в узнаваемости реальных суфиев и реального учения, естественно, по проявлению их способности к адаптации, с вытекающей из этого очевидной бесполезности культов и отказом от системы легких ответов. Но мы должны напомнить, что люди стремятся получить тех “суфиев”, которых они заслуживают. Если было бы меньше покупателей краденного добра, было бы меньше воров. Если бы не было жадных людей, не было бы мошенников. Если вы хотите что-то заново запаковать, разница будет только в упаковке.

Рассказывается, что однажды был человек, которому нужно было подарить подарок кому-то, ко-го он не любил, но на кого он хотел произвести впечатление. Он оказался в китайском отделе одного из больших и дорогих лондонских магазинов под названием «Харродс». Он оглядывался по сторонам, когда внезапно раздался грохот. Кто-то столкнул дорогую восточную вазу и она разлетелась на осколки на глазах менеджера отдела. Нашему герою неожиданно пришла в голову идея. Он спросил менеджера:

“Что вы будете делать с этим? Я думаю, вы это склеите?”
“Нет, оплата такого труда слишком дорога. Мы выбросим это.”
“Я дам вам пять фунтов за это.”

Как только он стал обладателем разбитой вазы, он попросил служащего магазина «Харродс» упаковать осколки и послать по почте человеку, которому он должен был сделать подарок.

Его умысел, как вы можете догадаться, состоял в том, что получатель подумал, что ваза была разбита во время пересылки, и что она стоила $1,000.

Ваза прибыла к получателю. Но когда ее раскрыли, все могли увидеть, что каждый ее кусок был тщательно завернут в тонкую бумагу отделом упаковок магазина.

Учения суфиев, включая упражнения и литературу, часто разбирались на Западе на части, ломались и упаковывались и затем доставлялись благодарному клиенту. Единственное отличие от нашей истории состоит в том, что большинство учеников, которые разбивали его, не знали о том, что они делали, а большинство людей, которые были заняты упаковкой, думали, что это был правильный метод.

Я часто сталкиваюсь с примерами этого процесса, который происходит уже давно. В моем собственном случае, не успеваю я опубликовать книгу – или иногда только прочитать лекцию, – как я нахожу материал разбитым, собранным и выдаваемым как часть существующего знания (в случае с учеными) или как материал эзотерической важности (в случае членов культов). Это чувствую не я один.

Если мне возразят, что параллель не точная, ибо получатель не может ошибиться в наблюдении за тем фактом, что он получил не целую вазу, позвольте мне только сказать, что это только вопрос времени, когда эта часть истории тоже будет реализована.

Мы можем рассмотреть подход к суфийскому восприятию в свете трех уровней обучения. Это опять близко следует правильным и ошибочным путям в научном образовании и исследовании, но не образцом оккультно-эзотерического подхода, с которым суфизм часто путают:

1. НАСЛАЖДЕНИЕ: когда люди мало учатся, независимо от того, что они могли бы вообразить на этот счет, ибо их наполняют эмоции, и эти эмоции становятся, так сказать, тем, что они потребляют. Люди в этом случает лишь развлекаются, хотя они могут быть хорошими гражданами в зависимости от того, как они себя ведут. Это коренится в жадности.

2. РАБОТА: когда люди пользуются материалом преждевременно (до того, как они будут достаточно подготовлены для получения реального знания). Это коренится в нетерпении и себялюбии. Здесь вопрос заключается в мере использования .

3. РАЗВИТИЕ: когда человек настроен на объем и на способ, с помощью которого он может служить и быть обслуживаем так, что учение может на деле произвести на него свое действие и стать активным в индивидууме и через него.

При любом из этих условий, между суфиями задача инструктора состоит в том, чтобы:

1. иметь необходимый опыт, чтобы знать “назначение” или цель,

2. иметь качества для того, чтобы определить тип человека,

3. иметь способность управлять и помочь руководить продвижением учащегося.

Пользуясь этой системой взглядов, можно увидеть, как легко люди могут “сбиться с пути” в неправильно-акцентированном “поиске Истины”. Если они испытывают радость и имеют желание называть это “Святой радостью”, они занимают себя усвоением чего-то, что является питанием только для их аппетита – эмоционального стимула, – который должен быть сначала рафинирован. Это, конечно, не довод в пользу того, чтобы чувствовать себя несчастными. Это означает, что должен быть баланс эмоциональной диеты и понимания своих субъективных ускользающих от определения склонностей. Когда люди стремятся что-то украсть для того, чтобы использовать это что-то слишком скоро, это происходит потому, что у них есть тенденция хотеть это сделать прежде чем они разобрались. Это означает, что у них нет на деле того, что, они думают, у них имеется, ибо их желание получать и передавать сильнее, чем их желание учиться. Поскольку мы живем в “царстве гниения”, эта процедура считается пригодной во многих других видах человеческой деятельности, и вы обнаружите ее проявление в недуховных областях, обычно ведущее к их ущербу. Использование таких областей может быть полезным, когда человек находит их для наблюдения и самообучения.

С такого рода инструментарием и на основе прилежного изучения материала, который содержится в различных книгах и лекциях, становится все более возможным для людей в сегодняшних условиях наблюдать и даже ясно выражать внутренний параллелизм научных, психологических и религиозных формулировок внутри доступной наблюдению части феномена суфизма. Сегодняшнее беспокойство и неопределенность в отношении будущего и даже усиление принудительных систем, которые часто, сами того не зная, пробуждают все большее социологическое и психологическое знание, делают, как мы видим, все более возможным создание и сохранение такого рода общину (в широком смысле слова), в которой может развиваться суфийское знание. Там, где у людей нет больше уверенности, связанной с грубыми материальными вещами, там они будут стремиться к личному и групповому балансу включая некоторые более тонкие градации. Традиционно в этих обстоятельствах люди стремились выйти к шкале “по ту сторону”. Хотя нам приходится оплачивать некоторые местные цены, некую пошлину, мы не можем жаловаться на реальные суфийские перспективы в западном мире.

Что же касается живого интереса без глубоких традиционных и основанных на культуре корней в данной цивилизации, неизбежен переизбыток притянутых неподходящих людей. Пусть они притягиваются: учение их отсортирует. Что касается притяжения и сортировки, это верно для областей науки, обращенных сегодня к суфийским наследию и деятельности.

  Начало раздела